А рюкзак за спину и пошел

«Сибирский подкидыш»: Колыбельная

Лес уснул, спит река

Под пуховым одеялом

Спит сибирская тайга…

Вместе с последними словами колыбельной, белесая рука погладила медведя по голове. Бурый гигант шумно засопел, поворочался. Наконец улегся удобно и заснул, прикрыв морду лапой.

— Спи. Устал за лето, набегался, напрыгался! – прошептала Зима и улыбнулась – Отдыхай теперь. — она еще раз провела рукой по густому меху медведя. Поднялась и выскользнула из берлоги вместе с легким дуновением холодного ветра.

Шагнув на ствол поваленного дерева Зима прошла вверх, покрывая мох инеем. Поднялась чуть выше и остановилась, огляделась. Словно в танце повела рукой над травами и кустами. Вслед за широким рукавом белого платья по траве и цветам потянулся белый след изморози. Мороз накрыл, усыпил поляну.

Сквозь легкое потрескивание дерева до слуха Зимы долетел еще один звук. Слабый шорох среди увядания. Она склонилась вперед, вгляделась в золотистые заросли осенней травы и тут же одернула руку назад.

Не успевший закончить свои дела жук-навозник бешено перебирая лапками убегал от волны холода. Бежал так быстро, как только мог, едва ли не вприпрыжку. Терпеливо выждав пока маленький труженик доберется до своей норы, Зима вновь повела рукой надежно запечатав дом жука до весны.

Она подняла взгляд к небу и поглядела на свинцовые тучи. Тяжелые вестники непогоды серой пеленой застыли на границе времен года. Розовое от заката небо четко граничило с бурей. Ветер упирался в спину Зимы, лишь слегка играясь ее седыми, серебристыми волосами. Ветер крутился, бился, рвался словно цепной пес, но броситься вперед Зимы не смел.

Терпи – Зима повела ладонью по воздуху словно поглаживая невидимое – Теперь все здесь наше на полгода. Только вот что-то не встречают нас Хозяева. Будто и не ждали нас вовсе, гостей дорогих…

Зима вновь огляделась, отыскивая взглядом Лешего.

Хозяин леса никогда прежде на встречу не опаздывал. Год за годом, век за веком они встречались здесь, на этом самом месте. Старик обходил лес, приглядывал, чтобы шатунов не осталось, чтобы птица не заплутала. С поклоном разрешал Зиме войти в свои владения. Навести порядок, землю очистить, намести снега, чтобы напоить весну.

— Прости, миленький… – вздохнула Зима, уже с трудом сдерживая бурю за своей спиной. Тучи угрожающе клубились в небесах, ветер срывался на вой и рычание. С изящных её пальцев струился белый холод – Нельзя мне больше ждать… – добавила она и на мгновение закрыла глаза.

Подняв руки Зима сжала пальцы, словно взявшись за край одеяла из серых облаков. Ветер за ее спиной набрал силу, загудел готовый сорваться с цепи. Листва и хвоя взвились под взмахами холодных дуновений.

Спи, Мать! — выдохнула Зима и задрожав от напряжения потянула тучи вперед, укутывая, накрывая ими тайгу. Обрадованный свободой северный ветер взвился к небесам и подхватив непогоду на плечи прибавил облакам хода.

Тучи быстро спрятали солнце, осенние леса накрыл полумрак. Первые снежинки, еще маленькие и слабые, будто мука осыпали деревья.

Спустившись с поваленного ствола и раскинув руки в стороны Зима широкими шагами пошла по лесу. Вслед за ней тянулся след инея и голубых отблесков льда. Трещал, блестел, звенел.

Миновав холмы и тракт Зима дошла до дома Исаевых. Припорошила двор, улыбнулась в окно недовольному Боське. Крыс шмыгнул носом выглядывая из-за теплой еще печки и глубже забился в ворох пакли.

Повернувшись в изящном па Зима тряхнула серебристой копной волос накрывая крышу дома снегом и зашагала дальше к Кривой сосне. Заглянула в пещеру на склоне горы, вымела ветром пыль. Хозяев внутри не было. Ни волка ни друга его — Тихона. Улыбнувшись морщинками в уголках глаз, Зима обвила руками кривую сосну и с наслаждением услышала сонный выдох причудливого дерева.

Еще шаг, метель, буран, сон на костянику, сон на землянику. На волчью ягоду и грибницу. На валерьянку и зверобой. Стойкая, несгибаемая полынь не согнулась, встретила Зиму молча и гордо.

Зима дошла до лиственницы- Аленки, раздвинула мягкие, пушистые ветви и уткнулась лбом в ствол дерева. Нежно погладила кору пальцами, прошептала слова утешения. Развернулась вихрем, взлетела и осыпала хвою снегом, словно серебряным дождем. Лиственница сбросила иглы и заснула укутанная в теплый зимний покров.

Зима усмехнулась глядя на танец падающего снега и обернулась назад, к лесу. Однако то, что она увидела впереди, стерло с ее лица улыбку. Грубая, некрасивая, чужая наледь закрывала вход подземный тоннель. Ненастоящий, неживой, неродной кусок льда.

Нахмурившись, Зима еще мгновение глядела на странный лед, а затем обрушилась на него с неба словно молот. Врезавшись руками в холодную, полупрозрачную стену, она надавила сильнее, покрывая лед трещинами. Треск быстро стал громовым, земля под ногами Зимы дрогнула и еще через миг лед взорвался на мириады кристаллов. Фонтан белых осколков мощным потоком ударил из тоннеля наружу, вокруг зимы и еще на треть версты за ее спину.

Читайте также:  Прогиб спины под лопатками

Оковы взорвались и Леший обессилено упал на колени упираясь руками в землю.

Тяжело дыша старик обернулся и поглядел в темноту за спиной. Едва различимое движение превратилось в знакомый силуэт. Обрело родные черты и уже на следующем шаге он рассмотрел Зиму во всем ее великолепии.

Пригнувшись она вошла внутрь под дрожащий свет свечи.

— Давай руку – Зима протянула белесые пальцы и помогла Лешему встать на ноги. Оглядела его, улыбнулась снова, отряхнула от льда – Кто это сделал, скажи? – тихо спросила она.

— Прости меня – тяжело дыша проворчал Леший опираясь на стену – Подвел и тебя и Мать. Совсем стар я стал, на покой хочу…

— Ты не переживай сейчас – улыбнулась ему Зима – Не до того нынче. Самозванку чувствую. Темную, злую… – она вдохнула, словно принюхиваясь – Где найти ее? Как ей Имя?

— Адвотья это. Хочет нынче Полыньей назваться. – ответил старик поморщившись от боли в затекшем плече – Чернаву погубить задумала. И нож при ней. И Никите голову заморочила и Тихону. Она, похоже, снова у Зодчего была. Долголетие на Мороз променяла.

— Авдотья… — Зима усмехнулась и покачала головой – Худшая из сестер. Так и знала, что без нее тут не обошлось.

— Они у шахты встретятся – продолжил Леший – На обрыве у реки. Если можешь помочь, то торопись.

— Мороз говоришь? – Зима изящно и насмешливо выгнула седую бровь – Смешно… Ну ладно, я ей покажу, что такое настоящий холод! Будет знать, чем за Зло платят…

Зима ненадолго задумалась, потом хитро усмехнулась и вихрем вылетела прочь…

Автор пишет постоянно и без всяких условий, но желающие могут поддержать творчество. Номер карты Сбербанка: 4276330016102568 (карта на имя И.М)

Подойдет любая сумма. 10р или 50р, неважно. Все равно автору будет помощь и приятно.

Эти рассказы моя работа. Моя и только для вас.

Источник

Стихотворение, за которое Маяковскому можно дать нобелевскую премию мира

Владимир Маяковский фигура в русской литературе неоднозначная. Его либо любят, либо ненавидят. Основой ненависти обычно служит поздняя лирика поэта, где он воспевал советскую власть и пропагандировал социализм. Но со стороны обывателя, не жившего в ту эпоху и потока времени, который бесследно унёс многие свидетельства того времени, рассуждать легко.

Маяковский мог бы не принять советскую власть и эмигрировать, как это сделали многие его коллеги, но он остался в России до конца. Конец поэта печальный, но он оставался верен своим принципам, хотя в последние годы даже у него проскальзывают нотки недовольства положением вещей.

То, что начнет твориться в советской России после 30-х годов, поэт уже не увидит.

Стихотворение «Хорошее отношение к лошадям» было написано в 1918 году. Это время, когда ещё молодой Маяковский с восторгом принимает происходящие в стране перемены и без капли сожаления прощается со своей богемной жизнью, которую вёл ещё несколько лет назад.

Большой поэт отличается от малого не умением хорошо рифмовать или мастерски находить метафоры, и уж точно не количеством публикаций в газетах и журналах. Большой поэт всегда берётся за сложные темы, которые раскрывает в своей поэзии — это даётся далеко не каждому, кто умеет писать стихи. Большой поэт видит не просто голод, разруху, когда люди видят голод и разруху. Он видит не роскошь и сытую жизнь, когда люди видят роскошь и сытую жизнь — подмечает те детали, мимо которых простой обыватель пройдёт мимо и не заметит ничего.

А Маяковский всю жизнь презирал мещанство и угодничество и очень хорошо подмечал тонкости своего времени.

О самой поэзии он выскажется так:

Поэзия — вся! — езда в незнаемое.
Поэзия — та же добыча радия.
В грамм добыча, в год труды.
Изводишь единого слова ради
тысячи тонн словесной руды.

В стихотворении (оно будет ниже) поэт напрямую обращается к животному. Но это обращение служит неким метафорическим мостом, который должен только усилить накал, происходящий в стихе и показать обычному обывателю всю нелепость и жестокость ситуации. Случаи жестокого обращения с лошадьми были часты в это время. Животных мучали до последнего, пока те действительно не падали замертво прямо на дорогах и площадях. И никто этого не пресекал. Это считалось нормой.

Предлагаем вашему вниманию стихотворение «Хорошее отношение к лошадям» , за которое по праву можно дать премию мира. Кстати, нобелевку в 2020 году получила американская поэтесса Луиза Глик. А ведь многие тексты Маяковского не хуже, и они то как раз о борьбе – борьбе за свободу и за равное существование на нашей планете.

Маяковский вдохновил множество хороших людей — именно поэтому его помнят и любят до сих пор.

Будь ты хоть человек, а хоть лошадка, которая отдаёт всю себя ради общей цели. Пусть поэт и обращается к лошади, но главную свою мысль он хочет довести до людей, которые стали слишком чёрствыми и жестокими.

Читайте также:  Видеоурок детского массажа спины

Хорошее отношение к лошадям

Били копыта,
Пели будто:
— Гриб.
Грабь.
Гроб.
Груб.-
Ветром опита,
льдом обута
улица скользила.
Лошадь на круп
грохнулась,
и сразу
за зевакой зевака,
штаны пришедшие Кузнецким клёшить,
сгрудились,
смех зазвенел и зазвякал:
— Лошадь упала!
— Упала лошадь! —
Смеялся Кузнецкий.
Лишь один я
голос свой не вмешивал в вой ему.
Подошел
и вижу
глаза лошадиные…

Подошел и вижу —
За каплищей каплища
по морде катится,
прячется в шерсти…

И какая-то общая
звериная тоска
плеща вылилась из меня
и расплылась в шелесте.
«Лошадь, не надо.
Лошадь, слушайте —
чего вы думаете, что вы их плоше?
Деточка,
все мы немножко лошади,
каждый из нас по-своему лошадь».
Может быть,
— старая —
и не нуждалась в няньке,
может быть, и мысль ей моя казалась пошла,
только
лошадь
рванулась,
встала на ноги,
ржанула
и пошла.
Хвостом помахивала.
Рыжий ребенок.
Пришла веселая,
стала в стойло.
И всё ей казалось —
она жеребенок,
и стоило жить,
и работать стоило.

Источник

Папины хлопоты 74: полковник спецназа в поисках дочери, допросы, схватки и эльфы

Мне никогда не нравилась эта женщина. Слишком эмоциональная для учителя, всегда торопилась выносить суждения, что явно ставило крест на её уме и воспитании, да ещё и посплетничать любила. Очаровательные качества для преподавателя и классного руководителя.

— Вы знаете, ваша дочь игнорирует меня.

— Я делаю ей замечания, а она притворяется, что не слышит, — Виктория Викторовна смешно всплеснула ручками с безукоризненным маникюром ярко-красного раздражающего цвета.

— Ну вот хотя бы вчера. После третьего урока мы дописывали эссе по истории. Потом прибежала завуч и сказала всем срочно идти в актовый зал слушать лекцию по финансовой грамотности. Там сотрудники банка приехали. Все дети встали и пошли, а ваша дочь заявила мне, что сначала допишет о реформах Александра II.

— Что правильно, — подпрыгнула на месте учительница.

— О чём задумался? – спросил Рофур тяжело опускаясь рядом со мной (сиденье так и подпрыгнуло) на единственный диванчик оставшийся целым в фойе.

— Да так, кое-что вспомнил.

Наёмники наводили порядок в своём доме. Люди шустро мелькали перед нами ликвидируя следы недавней бойни. Кто-то вытаскивал на улицу трупы, другие выносили повреждённую мебель и выметали грязь, осколки и щепки, вынырнувшие откуда-то девушки замывали следы крови на паркете. Вот только зачем? Ведь ясно-понятно, что если король взялся за них, теперь не отстанет. Им бы в подполье уйти. Тук-тук! Тук-тук! – постукивали молотки. Даже плотников позвали.

— Неужели рыжий негодник нас бросил, — пробормотала моя персона, разглядывая массивную бронзовую статуэтку лисицы на камине, который только что растопили.

— А я Лаврентия Павловича вчера видел, — удивил меня Неистовый, неторопливо с улыбкой расчёсывая бороду.

— В смысле видел? А почему мне не сказал?

— А ты не спрашивал, — комично развёл руками гном.

— Я тоже видел, — поднял руку как в школе Бес остановившись рядом с нами.

— Он что только от меня прячется? Между прочим, мог сегодня мне помочь. Меня же чуть не подстрелили, — последние слова я произнёс с улыбкой, ибо волны тепла распространявшиеся из топки начисто смыли моё раздражение.

— Нуу… если бы мы не вмешались, наверняка помог бы, — задумчиво добавил гном ловко заплетая косы на конце бороды. — Лоркины они такие. Он вроде есть, а вроде нет.

В дальнем углу фойе, у стены, со связанными руками, сидел звонарь Габа, с безучастным видом наблюдая за происходящим.

Мне он понравился — спокойный, внимательный взгляд серо-зелёных глаз, даже на полу, связанный, попытался устроиться с комфортом закинув ногу на ногу и прислонившись к стене.

— Ба, Клёст, я смотрю ты очнулся? – пройдя мимо нас к звонарю подошёл Крохаль. – И как – головка не бо-бо?

Клёст, Грач — тут явно любят птиц, — подумал я, игнорируя протянутую мне Ларингитом перевязь с метательными ножами.

Скривив губы и приняв такое выражение лица будто устал уже отвечать на один и тот же вопрос многократно, Габа сказал:

— Терпимо, Крохаль, терпимо. И не зови меня больше так.

Звонарь не успел ответить так как в помещение в окружении хмурых наёмников вошёл Крыстоф или Кощей, как я его окрестил. Ему тут же подставили под зад кожаное кресло с витыми ножками принесённое со второго этажа. Без каких-либо вступлений старик метнул в пленника уничтожающий взгляд, и так чтобы было слышно во всём здании, произнёс:

— На этот раз мы тебя повесим. Прямо здесь у входа!

Судя по бросаемым на звонаря взглядам окружающих его тут все давно знали. Интересненько.

Чуть сжав обезображенные старыми шрамами губы, тот ничего не ответил. Нет, а он мне и правда нравится.

— Крохаль, распорядись! – щёлкнул худыми пальцами старик, приковывающий к себе всеобщее внимание.

Читайте также:  Лечебные тренажеры для спины и поясницы

— Вы не повесите его! – мой голос прогремел под сводами особняка даже громче чем голос хозяина. – Это мой пленник и что с ним делать решать буду только я.

Крыстоф резко развернулся ко мне, что в его почтенном возрасте наверняка сделать было непросто. Моя особа видела, что ему многое что хочется мне сказать, но он был слишком стар и мудр. Кощей всё просчитал на три хода вперёд и только снова полыхнул глазищами. В ответ я решил дать главарю наёмников возможность не потерять авторитет в глазах своих людей.

— Он спас дочь Крохаля, уважаемый.

— Я думал ты её спас, — сказал старик, взглянув на своего голубоглазого телохранителя.

— Сначала он. Потом я.

Гном рядом со мной ухмыльнулся, а Бес и клефт под властным взглядом хозяина дома поближе придвинулись к нам. Наверняка за нашей спиной замерли Добур и Пилли. Жаль Лаврентий Павлович не подтянулся, тогда бы вообще с нас можно было рисовать картину маслом под названием…, впрочем, название я не придумал.

— Что ж, пусть будет так. Право трофея я конечно оспаривать не буду. Убирайтесь отсюда и внучка моего заберите! – поднявшись с места и с раздражением оттолкнув протянутую руку Крохоля, Крыстоф меряя фойе крупными шагами покинул помещение.

— А дед твой конечно мужик суровый, — хохотнул Рофур с наслаждением кутаясь в новую меховую куртку которыми нас снабдили наёмники перед отъездом.

— Что есть, то есть, — кивнул Бес. – Но он не плохой.

Почему-то мне показалось, что в голосе плута проскользнуло сомнение.

Наш лошадки снова прокладывали путь по засыпанной снегом дороге. Звонарь сидел на облучке рядом со мной, правда руки его всё ещё были связаны.

— А клефт, между прочим, в розыске, и за него назначена серьёзная награда! — неожиданно нарушил молчание звонарь, дёрнув плечом.

— Мы знаем, — сказал Рофур не дождавшись ответа от меня.

— Знаете, что он украл? – вскинулась ищейка. — Да, за это сразу голову с плеч!

— Нам без разницы, — огорошил его Бес.

— Как так? И почему он у вас с оружием? Он же преступник!

Всё это время Ларингит шёл молча рядом с Пилли и только изредка бросал взгляды на меня. Наверняка ломает голову над тем почему всё так складывается. Он-то небось привык чтобы его хватали, дёргали, что-то постоянно требовали.

Клёст хотел сказать что-то ещё, но мне это надоело, и я его грубо прервал:

— Где нам отпустить тебя?

— Прямо так и отпустите? – с сарказмом бросил он.

— А ты бы хотел висеть на дереве во дворе особняка?

Кашлянув звонарь подавился словами.

— Кхм, отпустите без каких-либо условий?

— Полковник давай привяжем его к дереву так чтобы он освободился часов через пять-шесть, — предложил добрый Добур. – Я умею.

— Да он за пять часов без движения ноги отморозит, — возразил Бес разделяя обеспокоенность звонаря, взглянувшего на меня.

— Не стоит. Он даст нам слово. И сдержит его, — отрезал аз многогрешный хлестнув вожжами лошадок.

Алиски, с её феноменальным чутьём и слухом с нами не было поэтому теперь ночуя на природе кто-то из нас постоянно был на посту. Первым дежурить вызвался я. Гномы заснули словно по команде только опустив голову на подушку, вот что значит вся жизнь в походах и сражениях — цени каждую минутку отдыха, ибо не отдохнувший боец и не боец вовсе. Бес подложив ладошки под щёку тоже спал как ребёнок, причмокивая губами.

А вот Ларингит бодрствовал. Хоть и делал вид, что спит даже старательно посапывал в две дырочки. Думаете задумал что-то? Нет, просто опасался разговора между нами.

Пройдясь вокруг лагеря, я подбросил в костёр несколько полешек и взглянул на циферблат часов на запястье. В бою с парочкой магов они серьёзно пострадали, но всё-таки работали, и даже время с датой показывали.

— Ух ты, сегодня же пятый день Хмурого рыцаря, — себе под нос сказал я, и вытянул из сумки Неистового фляжку с коньяком.

Усевшись у огня и подоткнув рюкзак под спину, ваш покорный слуга, глядя в танцующее пламя с улыбкой вспомнил как провёл этот день год назад. И Лизка с нами была. Открутив крышку правой рукой, я вздохнул, поднял фляжку вверх отсалютовав сам себе, и тихо, чтобы никого не разбудить, по-русски произнёс:

— С днём военной разведки тебя, Саныч.

Клефт перевернулся на бок, протянул пальцы к стоящей рядом металлической кружечке в которой находился недопитый им травяной чай, выплеснул его за спину… и жестом протянул мне, предлагая налить. Что я и сделал, плеснув ему на два пальца. Кивнув друг другу, мы чокнулись и выпили.

Помним, что появление продолжения этой истории зависит только и исключительно от вас.
Карта Сбербанка 2202202231874003 для тех кто хочет поддержать канал и автора.

Источник

Поделиться с друзьями
admin
Оцените автора
( Пока оценок нет )
Здоровая спина
Adblock
detector